На склонах Багряных гор, в тёплой хижине из прочного тёсаного камня, жили Дан и Ноит. Дан годами трудился, чтобы заложить глубокий фундамент, возвести стены, способные выстоять в бурю, и превратить их дом в крепость покоя и любви для их семьи.
Но у Ноит была привычка, бросавшая тяжёлую тень на дом: всякий раз, когда между ними вспыхивала ссора, всякий раз, когда она не получала в точности того, чего хотела, или всякий раз, когда чувствовала себя задетой и раздражённой, она не искала способа поговорить. Вместо этого она хваталась за самое тяжёлое оружие. Она бежала к входной двери, с силой распахивала её и кричала: "Убирайся из дома! Никогда сюда не возвращайся! Я всё рушу, мы разводимся, мы сегодня же разберём этот дом!"
Всякий раз, бросая ему эти слова, она яростно вырывала из фундамента хижины один камень и швыряла его в пропасть. Она верила, что это его напугает, заставит уступить и приползти на четвереньках, доказывая, что он её любит.
Дан стоял снаружи на холоде, и сердце его истекало кровью. Он пытался мириться, успокаивать её, обещать, что всё наладится, — лишь бы она не разобрала дело всей их жизни. Он возвращался в дом, тихо обнимал её и старался вернуть камни на место.
Но обряд повторялся снова и снова. Десятки раз в год: спор о семейном визите — "Проваливай, мы подаём на развод!" (ещё один камень вырван из стены). Разногласие из-за сказанного слова — "Ты не муж, ты враг, между нами всё кончено!" (ещё одна балка крыши сломана).
День, когда он ушёл
Однажды вспыхнула маленькая ссора из-за сущего пустяка. Ноит, привыкшая к силе угрозы, снова закричала: "Хватит! На этот раз окончательно! Убирайся из дома, и ты меня больше никогда не увидишь!"
Дан посмотрел на неё долгим молчанием. Лицо его было не гневным, а пустым и бесконечно усталым. Он не умолял, не просил прощения и не пытался объяснить. Он просто повернулся, переступил порог и медленно пошёл вниз по тропе.
Ноит ждала. Она ожидала, что он встанет под окном, постучит в дверь, будет умолять впустить его обратно. Но часы шли, и тишина снаружи лишь сгущалась.
Вдруг раздался глубокий, зловещий скрип. Ноит в ужасе подняла глаза: потолок начал проседать, стены накренились в одну сторону, и в камнях расходились глубокие трещины.
Внезапно в дверях встала горная смотрительница. Ноит закричала ей сквозь слёзы: "Хижина рушится! Спасите меня! Дан ушёл и разрушил мой дом!"
Смотрительница взглянула на осыпающиеся стены и сказала пронзительным голосом: "Дан не разрушал этого дома, Ноит. Ты сделала это своими руками. Дом — не арена для игр во власть, а брак — не верёвка, которую натягивают до разрыва при всякой буре чувств. Всякий раз, когда ты выгоняла его, всякий раз, когда угрожала всё разбить и разобрать, ты вынимала ещё один камень из фундамента. Ты пользовалась последней угрозой как повседневным оружием — пока не осталось ничего, что держало бы крышу над твоей головой".
Ноит стояла одна среди развалин рухнувшей хижины.
Тот, кто пользуется угрозой изгнания и разрыва, чтобы завоевать любовь, в конце концов обнаружит, что разрушил единственную опору, на которой любовь может стоять.